Форум памяти Александра Романцова...

Объявление

000000

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Форум памяти Александра Романцова... » Статьи об Александре Романцове » "Александр Романцов. Два с половиной взрыва" Андрей Зинчук


"Александр Романцов. Два с половиной взрыва" Андрей Зинчук

Сообщений 1 страница 30 из 169

1

Александр Романцов. Два с половиной взрыва

Встреча с настоящим произведением искусства (а ненастоящих произведении искусства на свете не бывает, бывает, нам подсовывают нечто, что выдают за произведение искусства)… Итак, повторюсь: встреча с настоящим произведением искусства случается как взрыв. С одной стороны ожидаемый, ибо встречи с ним постоянно ждешь, а с другой – всегда неожиданный. Вот и получается, что встреча эта похожа на запланированный взрыв. Таких “взрывов” с участием Александра Романцова в моей жизни было как минимум два. Точнее, два с половиной.
Встреча первая. Спектакль “Лягушки” по комедии Аристофана в постановке Льва Стукалова. Не помню уже, как я попал в Большой зал Дома актера на этот спектакль, возможно, что сам Романцов меня и пригласил (тогда Союз театральных деятелей назвался Всероссийским театральным обществом, ВТО, и у него было два зала – Большой и Малый, в этом же здании располагался и Дом актера). Вообще, нужно сказать, что в те времена (а это были семидесятые годы) приходить в Дом актера было немного странно: например, в его прокуренном ресторане можно было, не оглядываясь на соседей, негромко поругать советскую власть, порассказывать и, главное, послушать новые анекдоты, обменяться мнениями о прочитанном (именно и почти только о прочитанном, потому что ничего “такого” увидеть в СССР было практически невозможно, но зато кое что можно было услышать – например, по “Голосу Америки” или по “Радио “Свобода”. Оттого русская культура того времени развивалась в основном в “текстовом” и “разговорном” форматах – тогдашние люди много читали и много друг с другом разговаривали. И вынужденно оказались самой читающий в мире нацией). Поговорим же и мы о том, что в те далекие годы можно было все-таки “увидеть”…
Зал Дома актера был не просто полон – он был забит до отказа и даже больше. Хотя этого спектакля никто из зрителей не видел, в те времена у людей развилось особое чувство, помогавшее им безошибочно угадывать интересное, отчего собрался зал очень дружно и в напряжении ждал. А поскольку ЭТОГО ждали, ЭТО и случилось – произошел взрыв искусства. Причем, он был не пиротехническим – мгновенным и разрушительным – а созидательным, затяжным, с раскатами, короткими затишьями и новым взрывами, потрясавшими зал буквально до основания – до панели, по которой мимо Дома актера шли по Невскому проспекту ничего не подозревавшие горожане. На спектакле было и несколько томительно-медленных (в хорошем смысле) сцен – они именно и томили души зрителей чем-то неизъяснимым. А когда в зале вновь взрывался смех, он был таким... таким… Словами его, конечно, не описать, его нужно было слышать: смех был таким, каким никогда в те времена не бывал в других, не Домактерских, местах. Но, не смотря на него, где-то под ложечкой сосал маленький и тоже какой-то неизъяснимо приятный страх: сейчас нас всех арестуют! (Каким же, выходит, был замечательным этот спектакль, если даже страх, им вызванный, казался приятным!) А больше я ничего и не помню, будучи контужен этим зрелищем на все время этого уникального зрелища.
Со Стукаловско-Романцовскими “Лягушками” мне посчастливилось встретиться еще раз лет через пятнадцать. Причем, сразу бросилось в глаза, что спектакль изменился: палочка, на которой скакали герои комедии, изображая всадника, была уже не шваброй, а стилизованной детской “лошадкой”, а новые костюмы героев навевали тоску по безвозвратно ушедшему – по почти случайно подобранному реквизиту. Но это все мелочи. В этом восстановленном спектакле (“законсервированном” по Романцову) потерялось и что-то очень важное. Возможно, ему теперь не хватало простого и сладостного чувства страха: нас всех сейчас арестуют! (Замечу в скобках, что фразу эту я слышал еще раз от директора Дома кино, где театр “Четвертая стена”, в котором вместе с другими актерами играл Александр Романцов еще в советские времена, показывал один из своих спектаклей-капустников. Именно с ней, с этой фразой: “Это безобразие! Нас всех сейчас арестуют!” и подпрыгивал у главного электрического рубильника директор Дома кино, намериваясь вырубить свет на сцене – фамилию его я с благодарностью опускаю, потому что за рубильник он все-таки не дернул и “это безобразие” не прекратил, свет остался – а по большому счету он ведь всегда остается! – и зрители досмотрели спектакль. Будем считать этот случай в описываемой истории взрывом наполовину).
Но сначала немного о том, что предшествовало моему посещению восстановленных “Лягушек”. А именно вот что: как-то мои друзья возмутились: “Что ты все ругаешь? Это тебе плохо, то не хорошо. Назови хотя бы один хороший спектакль!” И я хорошенько подумал, покопался в памяти и такой спектакль вспомнил... И на “Лягушек” мы пришли вместе с женой моего приятеля.
Есть в Петербурге такие “не театральные” места, о которых все знают. До ДК им. Первой пятилетки, что рядом с Театральной площадью (сейчас его, к сожалению уже нет, его сломали – жаль почти до слез) добираться долго и неудобно, но место это легкое, “театральное”, хорошо посещаемое, и спектакли там за очень редким исключением не проваливаются. А вот ДК работников пищевой промышленности хоть и расположен в двух шагах от метро “Владимирская” (сейчас этого ДК тоже почти нет, в нем затеяли какой-то вялотекущий нескончаемый ремонт, но почему-то этого ДК ни капли не жаль) в него, хоть убейся, зрителей не соберешь – место там плохое, какое-то тяжелое, “не театральное”.
Словом, зрителей набралось не больше трети от общего количества мест зрительного зала – это на легендарный Стукаловский спектакль!
Романцов вышел на сцену в роли Геракла в боксерском защитном тренировочном шлеме, который закрывает лоб, подбородок и даже щеки спортсмена, и, остро вглядевшись в зал, на мгновение из этой роли выскочил (какое владение собой!) и окинул взглядом более чем полупустой зал. И оценил сложившуюся ситуацию. Но не расстроился, как бы сделал любой на его месте, а будто что-то задумал. Я словно бы услышал сказанное им про себя: “Что, только треть зала? Ну, ничего, мы не гордые, мы сыграем и для этой трети!..” Казалось, он что-то не договорил – во всяком случае, на эту тему я от него ничего больше “не услышал”. И после этого спектакль начался. И снова произошел взрыв искусства. На этот раз это было так: через пять-десять минут мы с моей спутницей от смеха начали сползать со своих кресел на пол. Потом на сцене заработала тяжелая артиллерия, полыхнули первые молнии и ответно и дружно взорвался смехом ущербный зрительный зал, показавшийся в этот момент набитым полностью. Снизу, почти из под стоящего впереди кресла, я смотрел на сцену, на царившего на ней Романцова и думал: ну, хорошо, ну, убедил, а еще больше ты “наддать” сможешь? И он, будто услышав мой вопрос (мы давно уже были с ним друзьями), “наддал”. Причем, “наддал”, так, что происходившее на сцене начало казаться уже чем-то почти запредельным, отчасти даже каким-то “нечеловеческим”. Борясь с пароксизмами смеха и впадая в восторг, через некоторое время я все же задал ему снизу, уже определенно из под стоящего впереди кресла, новый немой вопрос: а еще больше ты нанести сможешь? И Романцов, будто снова услышав мой вопрос, тут же понес что-то уже совсем запредельное, чему нет названия на человеческом языке. Через несколько минут, будучи оглушенным, контуженным и почти убитым (не Романцовым, конечно, а вдруг взявшейся в нем откуда-то и теперь беспрерывно бившей в меня со сцены, словно очередью молний, энергией), изнемогая в своем кресле, я собрал последние силы и из какого-то чувства противоречия спросил Романцова молча снизу вверх в третий и последний раз (а он будто в третий раз меня услышал): ну а до... звезд... ты достать сможешь? И – клянусь! Не сойти мне с этого места, как тогда не выпрямиться в кресле! – Блистательный Романцов в тот же миг не то как-то по особенному высоко подпрыгнул, не то как-то внутренне расширился и вдруг увеличился в размерах сразу во все стороны (напомню: к этому времени я сидел уже им оглушенный и плохо понимающий происходящее), но он и в самом деле... достал своим феноменальным темпераментом до звезд – то есть, реально до самых звезд и даже, кажется, куда-то выше. И навис, огромный, в ореоле блистающих молний, над зрительным залом, и властвовал над ним, как хотел, и вообще, казалось, царил над всем миром. И я был им окончательно сокрушен, посрамлен и принужден к сдаче. И никогда впредь не задавал этому феноменальному артисту идиотских вопросов. Потому что ЭТОТ артист и в самом деле МОГ ВСЕ.
Если кто-нибудь переживал в своей жизни подобные, прямо скажем, не частые моменты – взрывы на сцене какой-то феноменальной энергии – он может свидетельствовать, что вот за них-то и в надежде на них мы и любим театр. Потому что настоящий ТЕАТР может быть и должен быть только таким и никаким больше. В противном случае это театр не настоящий, а какой-то, игрушечный что ли, в который и ходить-то, наверное, взрослому человеку не стоит.

Встреча вторая и последняя. Представим себе: на улице страшная, кажется июльская, жара и такое же, если не больше, пекло в маленькой аудитории на четвертом этаже Учебного корпуса Театрального института. Александр Иванович в безукоризненном костюме, безукоризненной белой рубашке и безукоризненном же галстуке-бабочке (это в несусветную жару!) на Абаканском курсе, который он ведет вместе с другими преподавателями. Слегка взвинченный и настороженный, но вместе с тем торжественный (а уж он умел носить костюмы, что видно на фотографии Плотникова), он встречает гостей на лестнице. И начинается спектакль. На маленькой сцене чеховская “Ведьма”. В зале несколько человек зрителей. Сказать, что она, эта работа третьего актерского курса мне нравится – значит, не сказать ничего. Сказать, что она мне очень или даже чрезвычайно нравится – тоже сказать немногое. Но как же тогда об этом сказать? А вот как: от того, что я вижу, мне в буквальном смысле сносит голову – пожалуй, впервые в жизни я испытываю такие сильные “театральные” чувства. Передо мной молодая актриса в свитере грубой вязки. Кажется (да, пожалуй, что и не кажется, а так оно и есть), каждая клеточка ее тела работает соответственно замыслу спектакля. Более того, КАЖДАЯ ШЕРСТИНКА на грубом свитере, который на ней одет, тоже трепещет и “работает”. На улице и в аудитории, как уж было сказано, дикая жара. А в чеховском рассказе действие, как известно, происходит зимой. И эта литературная зима, воссозданная на сцене театральными приемами, как бык черепаху (или кто-то там кого-то как-то еще) кроет настоящее июльское пекло, и краем глаза я замечаю, как вместе со мой зябко ежится сидящий рядом со мной какой-то зритель… И я начинаю чувствовать себя человеком, ни разу в жизни до этого момента не пробовавшим наркотиков и не подозревавшим о том, какие сильные чувства, оказывается, в нем спят, человеком, не знающим, что существует на свете нечто, что может впрыснуть дозу веселого волшебства не только в душу, но и в миллионы клеточек тела и с легкостью переменить на противоположное – от несчастья к счастью – всю жизнь.
Нас было всего несколько человек, свидетелей этого свершившегося на наших глазах чуда – взрыва искусства. Настоящего искусства, потому что не настоящего искусства не бывает.
А после экзамена (а это был экзамен) актрисы повисли на обожаемом ими Александре Ивановиче и рыдали, и благодарили его за доставленное им удовольствие – участие в первой настоящей работе. Казалось, они не меньше зрителей были потрясены и озадачены.
Ничего более сильного в своей жизни в театре я не видел и, наверное, никогда не увижу. Потому что чудеса в наше рациональное время чрезвычайно редки, то есть, попросту не встречаются.
– Как же это у тебя получилось? – спросил я Александра Ивановича вечером того же дня по телефону. – Мне показалось, что твои студенты сами потрясены произошедшим!
– А я ребят своих на репетициях только к этому подводил, а “пустил” их лишь на спектакле (Александр Иванович учил своих ребят по системе обожаемого им Николая Васильевича Демидова, соратника великого Станиславского, и пользовался его терминологией. Хотя тут он, как я подозреваю, лукавил: наверняка это был Демидов в транскрипции Романцова).
– А что же будет с этими ребятами дальше? – задал я еще один вопрос..
– А ничего не будет, – ответил Александр Иванович скучным, будничным, домашним, совсем не “театральным” голосом. – Дальше их убьют в этом институте. Или закончат они институт, попадут в театр и там их убьют (в творческом смысле, конечно – Александр Иванович всегда был очень категоричен, но уже тогда, наверное, понимал, что ему не долго осталось работать на этом курсе, да и вообще на преподавательской работе). Ну, может быть, кто-то из них что-то когда-нибудь и вспомнит. А может быть, и нет.
На похороны Александра Ивановича приехали ребята с его тогдашнего Абаканского курса – в основном из других городов страны.
Тогда же подтвердилась и старая моя догадка – над его гробом кто-то из провожавших его в последний путь (уже не помню, кто именно, может быть, Вадим Жук, а может быть Лев Стукалов) сказал: “Это был гениальный актер!”. Гениальным актером и педагогом, по ошибке заскочившим в наш скучный мир, он и был.

Статья также есть на этом сайте

18 июля 2009
Андрей Зинчук

2

Когда я читала книгу про Лебедева, в конце было много воспоминаний написанных артистами и друзьями. И подумала что будет просто отлично если и про Александра Ивановича так много напишут. Мечты начинают сбываться )))
   Спасибо за статью )))))))))))))

3

Классно ))) Отличная статья )))) Будем надеяться что и еще будут воспоминания, от тех кто его знал.

рыжая_бестия написал(а):

- А ничего хорошего, - ответил Александр Иванович скучным, обычным, домашним, "не театральным" голосом. - Дальше их убьют в этом институте. Или закончат институт, попадут в театр и там их убить (в творческом смысле, конечно - Александр Иванович всегда был категоричен, но уже тогда, наверное, понимал, что вскоре ему придется уйти и с этого курса и вообще с преподавательской работы)). Ну, может быть, кто-то из них что-то когда-нибудь вспомнит. А может быть и нет.

Знакомо...............

4

Да, точно знакомо... Правда я бы сказала что в театре "убить" могут не каждого. Личность не убьешь (но это только в театре) А вот во время обучения это легко. Так что тем кто учился у Александра Ивановича повезло. Это думаю настоящее счастье.
Кстати, в мастер классе АИР говорил что когда абитурьенты поступают, то проходят достаточно жесткий отбор, и те кого приняли явно имеют талант и прочее...Но дальше как только человек поступил либо говорят , либо подразумевают что надо теперь забыть все что они знали ну и тд. Это чистая правда. Могу и на примере своей профессии сказать. На вступительных есть и творческое задание и чисто по профессии, станок середина... Когда же начинается обучение мы вновь все проходим "с нуля" а надо сказать что на экзаменах предпологалось что мы всё знаем ( и ведь знаем раз нас приняли)  дальше самое интересное. Как в данном случае методика Демидова и система Станиславского так и в балете Лениградская и Московская школа...в принципе особо сильной разницы там нет (хотя сейчас-то наверное есть) но у нас методика Ленинградской школы чуть ли не ругательное слово было, хотя это классическое из классических. А меня учили именно по Ленинградской методике и мне это нравилось. Соответственно после поступления обучение было мало приятным. Разница в мелочах, но они важны уже на сцене. А тут тупо переучивали и тд..........Правда я не дала себя переучить..................

5

Супер!!!!!!!!!!!! Классная статья )))))))))))))))) Спасибо :)  http://www.kolobok.us/smiles/artists/just_cuz/JC_ThankYou.gif  http://www.kolobok.us/smiles/artists/just_cuz/JC_goody.gif

6

Завтра или послезавтра, в статье будут не большие изменения

7

Теперь статья в том варианте в котором должна быть )))

8

Спасибо за статью ))) Просто супер!!! Это такой для нас подарок  http://www.kolobok.us/smiles/standart/yahoo.gif   Хорошо бы чтоб еще кто нибудь написал воспоминания

Отредактировано Жанетта (2009-07-01 06:22:39)

9

Жанетта написал(а):

Хорошо бы чтоб еще кто нибудь написал воспоминания

Обязательно напишут. Просто я пока не знаю кого ещё попросить. Но это ПОКА НЕ ЗНАЮ. Но уже думаю...А эта статья классная ))))))))))))))

10

Сегодня статья еще раз изменена  http://www.kolobok.us/smiles/madhouse/mail1.gif  Так что перечитайте ещё раз ))))))))))))))))))) Статья супер )))

11

Действительно!!! Статья просто потрясающая ))) Александр Иванович наверное счастлив ))) http://www.kolobok.us/smiles/artists/just_cuz/JC_goody.gif

12

Спасибо Автору за прекрасную статью )))  http://sm.smilik.ru/1111420952.gif

13

Отлично  написано !  Просто  замечательно.  Даже  не  верится ,что  в этом   заговоре молчания    появилась  такая    статья.

14

Это точно )))

15

))))))))))))))))))))))) Наконец-то что-то новенькое появилось )))))))))))))))))))))))))) Почитала с удовольствием ))) Спасибо!!!

16

Великолепная статья!!!!!!!!!!!!!

17

Классно!!!!!!!!!!!!!! Вот уж никак не надеялась что так скоро появится что-то новое ))) Спасибо!!!

18

Да, я тоже думала что если что-то и появится новое то не скоро... Статья супер!!! Именно про Александра Ивановича и надо писать статьи и побольше. Это же великий актёр!!!

19

)))

20

Статья очень понравилась  :cool:

21

Спасибо Андрею Зинчуку за такую прекрасную статью!!!

22

Огромное спасибо )))

23

В восторге от этой статьи!!!!!!! Спасибо!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!

24

Статья очень понравилась. Чувствуется хорошее отношение автора к Александру Ивановичу

25

Статья ещё немного изменилась, так что перечитайте её )))

26

Рафалович написал(а):

Статья очень понравилась. Чувствуется хорошее отношение автора к Александру Ивановичу

Танюшка написал(а):

Спасибо!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!

http://animashky.ru/flist/smbolshie/7/198.gif

27

Перечитал. Классно ) Спасибо )

28

Классно что статья снова изменилась ))) Прикольно )))  Мне нравится

29

Прекрасная статья, одна из лучших что  нас есть

30

Я просто в восторге от статьи!!! Спасибо автору!!!

Похожие темы


Вы здесь » Форум памяти Александра Романцова... » Статьи об Александре Романцове » "Александр Романцов. Два с половиной взрыва" Андрей Зинчук